Юрий Алексеев: «Рисовать на дне Байкала – это как очутиться в космосе»

Юрий Алексеев: «Рисовать на дне Байкала – это как очутиться в космосе»

Он надевает гидрокостюм, берет холст и краски и отправляется в глубины Байкала, превращая его на некоторое время в свою студию. Выходит из волн уже с готовой картиной. В которой соединены его творческий замысел и замысел воды одного из чистейших водоемов планеты, настроение своего создателя и капризы игры света в придонном пространстве. Так, на земную и водную мастерские художник из Байкальска Юрий Алексеев живет уже несколько лет, одинаково любя картины, получившиеся в обеих. И будучи одним из немногих на планете, кто создает полотна под водой.

О том, как придумать свою технику рисования на дне Байкала, как увидеть идею для картины в приходе медведя к зимовью и почему стоит всегда брать с собой фотоаппарат, мы говорили на открытом Чемпионате по подводной фотографии «Кубок Байкала 2017», прошедшем в Листвянке в июне нынешнего года.

Год для приручения холста

– Юрий, как у вас появилась идея сменить «среду рисования»?

– Все началось с того, что однажды ко мне в мастерскую пришли друзья-профессиональные дайверы, достали чугунный горшок, который они подняли со дна, и говорят: «Юра, напиши с ним подводный пейзаж, мы же его под водой нашли, пусть он на картине будет таким, как мы его впервые увидели». Самому стало интересно – и приступил к работе.

Принес в мастерскую огромный лист фанеры, водрузил на него этот тяжелый чугунный горшок, камней наложил, засыпал все песком, еще раз придирчиво глянул, остался доволен – и за работу. Представил, как бы все это выглядело в Байкале, и нарисовал, получилось здорово. Смотрел на него, смотрел, а потом подумал, почему бы не порисовать под водой. Очень мне эта идея заманчивой показалась.

И отправился я прежде всего на курсы дайвинга, научился погружаться, дышать и ориентироваться в новой стихии, а потом уже задумался, как же мне пользоваться красками и кистями под водой. Происходило все это в 2011 году, когда в интернете информации о подводном рисовании не был никакой, все придумывать и до всего доходить приходилось самому, действовать методом проб и ошибок, адаптировать то, что знаю, к созданию своей технологии создания картин в воде.

Вот так брал наработки из головы – и экспериментировал. На это ушел год. Натерпелся от воды многого, но зато стало получаться то и так, как мне хотелось. Сейчас рисую таким способом, как ни один другой подводный художник.

– Какие эксперименты понадобилось провести, чтобы «сложить» результаты в удобную для применения авторскую технологию?

– Со всем, с чем художнику надо опускаться на дно, пришлось долго повозиться. Берешь холст, погружаешься с ним, а он не тонет, потому что натянут на деревянную основу. Начинаешь утяжелять, еще и еще, до момента, когда легко уходит под воду и не делает попыток подняться. А потом приходит другая идея: сварить тяжелый подрамник. Придумано – сделано, одна проблема решена. Следующая – как не допустить, чтобы в ткань впитывалась вода. Тоже помозговал и додумался.

С красками тоже была беда: полный тюбик тонет, полупустой поднимается. Вроде все отбалансируешь, оказывается, что краски не хотят на холст ложиться. Вроде все предусмотришь, опустишься – а у тебя кисточки и мастихины все всплыли. Приходится наматывать проволоку на них, а это процесс достаточно трудоемкий. Снова за краску – а она из тюбика не вылезает, весь вымазываешься.

Потом, как тебе кажется, уже все отрегулируешь, опустишься, картину напишешь, поднимешься и только вытащишь холст – как краски моментально меняют цвет: раз – и желтого нет, два – и зеленый цвет почернел. Это тоже пришлось учитывать и продумывать, какие краски брать.

– Почему, несмотря на все эти муки творчества, все-таки не оставляли попыток продолжить освоение «текучего» мира?

– Мне хотелось достичь мастерства в создании подводных картин. Поэтому неутомимо и настойчиво двигался к своей мечте. А когда мастерство пришло, когда я почувствовал, что все, получилось, тогда такой драйв почувствовал. И понеслось! Даже уже утащил туда палитру, стал работать не кистями, а мастихинами работаю. Вы только представьте: под водой краски на палитре мешать!

Успеть за 50 минут

– Насколько отличаются ощущения от создания картин на суше и в воде?

– О, это совершенно несравнимые вещи. Вода – это просто космос, там не работают никакие общие законы живописи, там постоянно сине-зеленый фильтр перед глазами. Там нельзя создать игру света, потому что там не видишь преломления солнечных лучей, там полумрак. Вроде бы нарисуешь, как тебе представляется естественным, а оно темным окажется на поверхности.

 Однажды на суше перед погружением нарисовал цвет воды для образца, а спустился, гляжу, а передо мной – белый холст, потому что нарисованное не вижу через фильтр воды. Да, под водой полная ломка образа происходит.

Добавьте к этому, что на создание картины есть 50 минут – на столько хватает кислородного баллона (вторым, запасным, пользуюсь редко). Вернуться и дорисовать не получится: во-первых, вытащенные и вновь погружённые краски – это совсем разные вещи, во-вторых, просто не найдешь это место и ракурс, с которого рисовал. Поэтому работаешь на максимальной концентрации. И еще не забывайте, что рисовать приходится на глубине до десяти метров, нависая над холстом, лежащем на дне, или то приближаясь, то удаляясь от него, закрепленного на вонзенный в грунт мольберт. И постоянно чувствовать холод, ты же не шевелишься, только руками двигаешь, которые стынут и пытаются растереть окаменевшие краски.

Так что внутренние ощущения очень зависят от необычного положения собственного тела, визуального восприятия окружающего водного мира и ограниченности времени творческого полета.

– Как вы ищете сюжеты для подводного пейзажа, зная, что сделать это предстоит быстро, чтобы еще успеть запечатлеть?

– Это во многом от настроя зависит. Оказавшись на дней, стараюсь сразу поймать взглядом какую-нибудь фишку – камень, корягу, куст водорослей. Возле Байкальска не погружаюсь, там дно плохое, некрасивое: мертвые сети, тросы, рисовать нечего. Все мои байкальские подводные картины написаны в Листвянке, там интересная фактура и рельеф дна. Спускаюсь, оглядываюсь и, как правило, сразу нахожу нужное.

– Где-то кроме Байкала вы рисовали подводные картины?

– Однажды в Адаманском море. Это был совершенно другой опыт: соленая теплая вода, можно работать без перчаток, надел только шорты, ласты, взял кисточки – и вниз. Красота: ежей разогнал – и рисуешь! Там комфортно, хорошая натура – рельеф, кораллы. Байкал же аскетичен. Но его суровая красота прекрасна.

В мастерской – клад для создания сюжетов

– «Подводная мастерская» предоставляется вам природой. А в какой мастерской вы работаете на суше? Какое творческое пространство создали для себя сами?

– Первое время рисовал дома на кухне, девять лет – в школьном подвале, а потом квартиру снял под мастерскую.  Дома комнату под это выделять неудобно, я же туда несу всякую натуру, как Плюшкин: что где интересное доя художника лежит, я подбираю. Песка, коряг, камней за годы натащил, в некоторых пестах по полу идешь – все хрустит, все как в природе. Есть раритеты. Например,  железнодорожная лампа 1953 года, сделанная просто и на века, даже керосин в ней горит. Так что если замысел возник – только руку протяни, все найдется.

А чего нет, всегда найдется. Только не всегда доживет до использования. Помню, задумал один натюрморт. Патронтаж в музее взял, календарь повесил,  а сало три раза покупал и съедал, не дорисовав. Два месяца картина делалась, для меня это очень сложно было, рисовать и не съесть, больно аппетитно оно выглядело. И в итоге это на холсте передалось.

– Как вы придумываете сюжеты для картин?

– Процентов восемьдесят картин написаны по моим фотографиям, с фотоаппаратом не расстаюсь, везде с ним, во всех походах по горам, прогулках вдоль Байкала, во всех поездках. Я же всю жизнь среди гор и воды провел, горным туризмом занимался, скалолазанием, это для меня естественно. Бывает, коряжку какую-нибудь необычную снял, а потом сюжет с ней додумал, за основу взял фото, какие – то детали или из запасов мастерской нашел, или в лесу отыскал, или вспомнил что-то виденное раньше. Но иногда бывают уникальные фотографии, с которых, ничего не добавляя, можно сразу картину писать.

Есть работы, созданные по результатам экспедиций: я шесть раз ходил в экспедиции на корабле «Титов», рисовал прямо с его верхней палубы, получая огромное удовольствие.  Ощущения от увиденного во время рисования картины очень вдохновляют – совершенно другое восприятие от нахождения «внутри» натуры. Узуры – мое любимые место на Байкале, рисовать их – просто моя страсть. По результатам экспедиций всегда делал выставки, чтобы показать другим нашу сибирскую красоту.

А еще из головы много картин, нафантазированных под влиянием эмоций. Например, однажды с другом строили зимовье, а неподалеку, видимо, обитал медведь, которому это не понравилось. И как-то он нам его развалил: залез на крышу, продавил. Мы же в это время были внутри. Под впечатлением от этого написал картину.

Вообще же думаю, что художник должен рисовать со всего, быть разносторонним, но отталкиваться от своего прошлого.

«Я самоучка, занимающийся только любимым делом»

– Когда вы начали рисовать?

– С детского сада, как себя помню, все хотелось что-то на бумаге изобразить. В школе в творческих конкурсах участвовал. Рисовал ручками, гуашью, акварелью, карандашами. Бывало, на уроках скучно станет – и вот уже какие-то выдуманные герои по тетрадке скачут, на парту переползают. Кстати, недавно сделал выставку своих детских работ для школьников в Байкальске.

А вот из художественной школы убежал и стал сам всему учиться.  И до сих пор учусь – у природы, мастеров, которые нравятся, по видеоурокам, слушаю лекции по искусству.

– Серия про кота Сарделькина тоже сделана на радость детям?

– И детям, и взрослым. Мне очень нравятся серии про котов у некоторых художников, вот решил создать и своего. Первая картина была посвящена Сарделькину на горнолыжном комплексе, я же сам горнолыжник, и его туда «пригласил», а потом пошли другие сюжеты. Все они очень добрые, милые, глядя на них, нельзя не улыбаться. Кстати, под воду тоже своего кота отправил.

– Я знаю, что вас пригласили написать икону для часовни в Солзане. Как вы работали над таким необычным для вас произведением?

– Да, я получил благословение для написание этой иконы, создавал ее, слушая духовную музыку, раздумывая о предназначении человека.  Для меня самого было важно ее сделать, прочувствовать каждый момент, каждое движение кисти. Сейчас она уже готова, обрамили ее в Иркутске, в галерее «ЛеАрт» Лины Ермонтович.

– Как вы сами определяете свой стиль?

– Даже не задумывался об этом. Я самоучка, любитель и просто делаю любимое дело. От души.

                                                                Анна Важенина, Глагол38

Визитка

Юрий Алексеев, художник, рисующий под водой и на суше,  фотограф, создающий картины по своим лучшим снимкам.

Персональные выставки были открыты в Байкальске, Иркутске, Москве. Многие из них прошли сразу после пеших и теплоходных экспедиций по заповедным местам Байкала.

По приглашению и благословению написал икону Казанской Божьей Матери для часовни Казанской Божьей Матери в поселке Солзан.

Увлекается горнолыжным спортом, скалолазанием, восхождением на горы Прибайкалья.

Автор персонажа кота Сарделькина, о полной приключений жизни которого  создал цикл добрых позитивных картин.

КОММЕНТАРИЕВ ПОКА НЕТ

Оставить комментарий